Что происходит в Судане: три года войны, которая разорвала страну пополам

В Судане уже более трёх лет продолжается одна из самых жестоких и наименее освещаемых войн современности. То, что начиналось как спор между двумя генералами за власть, переросло в полномасштабную гражданскую войну, которая расколола страну, уничтожила инфраструктуру и поставила десятки миллионов людей на грань голода и гибели.

С 15 апреля 2023 года Вооружённые силы Судана (ВС Судана) под командованием генерала Абдель Фаттаха аль-Бурхана ведут боевые действия против Сил быстрого реагирования (СБР) во главе с генералом Мохамедом Хамданом Дагало, известным как Хемедти. Бои сначала вспыхнули в Хартуме, а затем распространились на Дарфур, Кордофан и другие регионы. Сегодня страна фактически разделена: одна часть находится под контролем армии, другая — под властью СБР.

Гуманитарные последствия ужасны. По оценкам ООН, почти 34 миллиона человек — более 60% населения — нуждаются в срочной помощи. Это крупнейшая гуманитарная криза в мире на сегодняшний день. Голод официально подтверждён в Дарфуре и Кордофане, а миллионы семей потеряли всё: дома, поля, надежду на мирную жизнь.

Как всё началось: от альянса до кровопролития

Корни нынешней войны уходят в 2019 год, когда массовые протесты свергли многолетнего диктатора Омара аль-Башира. После этого страной управлял переходный военный совет, где ключевые роли играли Бурхан (глава армии) и Хемедти (командир СБР, которые вышли из печально известных «джанджавидов» — арабских ополчений, обвинённых в геноциде в Дарфуре в начале 2000-х).

Сначала генералы были союзниками. Но со временем разногласия по поводу будущего СБР — интегрировать ли их в регулярную армию или сохранить как автономную силу с собственными экономическими интересами (в частности, контроль над золотыми приисками) — переросли в открытую вражду. 15 апреля 2023 года напряжение вылилось в бои за Хартум. СБР быстро захватили значительную часть столицы, включая аэропорт и президентский дворец, однако армия не сдалась.

Война быстро распространилась. СБР захватили штат Гезира, вынудив сотни тысяч людей бежать. Армия, в свою очередь, сосредоточилась на возвращении ключевых позиций. К марту 2025 года ВС Судана вернули контроль над большей частью Хартума. Впрочем, это не стало переломным моментом — просто изменило конфигурацию фронта.

Современная карта войны: страна, разделённая надвое

По состоянию на середину 2026 года Судан выглядит как государство, существующее одновременно в двух реальностях. ВС Судана контролируют восток и север страны, включая порт Порт-Судан, который стал фактической столицей их администрации. В мае 2025 года армия создала там гражданскую переходную администрацию, признанную частью международного сообщества.

СБР, напротив, закрепились на западе. В октябре 2025 года, после 18 месяцев тяжёлой осады, они взяли Эль-Фашер — последний крупный оплот армии в Дарфуре. Теперь под контролем СБР почти весь Дарфур и значительная часть Кордофана. Они даже сформировали собственное «правительство» в городе Ньяла.

Между этими зонами — нестабильные фронты, где постоянно происходят бои, удары дронов и рейды. Дроновая война стала новой реальностью: только за первые месяцы 2026 года от ударов беспилотников погибли около 700 человек. Линия фронта проходит через густонаселённые районы, где мирные жители оказываются между двух огней.

Карта выше наглядно показывает разделение Судана: зелёный цвет — зоны ВС Судана на востоке и севере, красный — территории СБР на западе. Эта картина сохраняется и в июле 2026 года с незначительными изменениями на фронтах.

Гуманитарная катастрофа, которую трудно осознать

Цифры поражают даже опытных специалистов по гуманитарной помощи. Более 34 миллионов суданцев нуждаются в продовольственной, медицинской и иной помощи. Это больше, чем население многих европейских стран вместе взятых. Острая нехватка продовольствия угрожает более чем 24 миллионам человек. В Дарфуре и Кордофане официально зафиксирован голод — ситуация, когда люди длительное время не имеют доступа к еде.

Масштабы внутреннего перемещения — одни из самых больших в мире. Более 12 миллионов суданцев покинули свои дома внутри страны, ещё более 4,5 миллиона бежали за границу — преимущественно в Чад, Египет и Южный Судан. Многие живут в лагерях, где не хватает воды, пищи и медикаментов. Больницы в Хартуме и Эль-Фашере разрушены или не функционируют. Пациенты с хроническими заболеваниями, особенно диабетом, вынуждены покупать контрабандный инсулин, который часто портится из-за неправильного хранения.

За три года войны погибли более 130 гуманитарных работников. Доступ к пострадавшим районам часто блокируется обеими сторонами. Сексуальное насилие используется как оружие войны, больницы и школы становятся мишенями. Всё это происходит на фоне почти полного коллапса экономики: государственные доходы сократились на 80%, а обычные люди вынуждены выживать в условиях тотального дефицита.

Внешние игроки и попытки остановить войну

Война в Судане давно перестала быть исключительно внутренним делом. Внешнее вмешательство — поставки оружия, финансирование, политическая поддержка — существенно затягивает конфликт. Обе стороны обвиняют друг друга в военных преступлениях, а международные наблюдатели фиксируют нарушения с обеих сторон.

США в 2025 году ввели санкции против обоих лидеров — Бурхана и Хемедти. Судан даже подал иск против Объединённых Арабских Эмиратов в Международный суд ООН, обвиняя их в содействии геноциду через поддержку СБР (дело было отклонено). Мирные переговоры в Саудовской Аравии и Бахрейне провалились. В ноябре 2025 года СБР согласились на гуманитарное перемирие, предложенное США, ОАЭ, Саудовской Аравией и Египтом, однако армия отнеслась к нему с подозрением.

Атаки дронов, осады городов и отказ пропускать гуманитарные конвои стали повседневностью. Пока одни страны призывают к миру, другие продолжают поставлять оружие или использовать ситуацию в своих интересах. Результат — затяжная война, в которой мирные жители платят самую высокую цену.

Что будет дальше: есть ли свет в конце туннеля?

По состоянию на июль 2026 года ни одна из сторон не имеет решающего преимущества для полной победы. Страна разделена де-факто, экономика разрушена, а общество травмировано десятилетиями конфликтов. Эксперты считают, что без реального прекращения огня, гарантий безопасности для гражданских и восстановления единого правительства Судан рискует остаться «зоной перманентной нестабильности» на долгие годы.

Международное сообщество продолжает призывать к немедленному прекращению боевых действий, полному доступу гуманитарной помощи и началу инклюзивного политического процесса с участием гражданского общества. Пока эти призывы остаются преимущественно на словах. Тем временем в лагерях беженцев рождаются дети, которые никогда не знали мирного Судана, а в разрушенных городах люди ежедневно борются за выживание.

То, что происходит в Судане, — это не абстрактная новость из далёкой Африки. Это реальность, где каждая задержка с помощью оборачивается новыми жертвами, а каждое несоблюдённое перемирие — ещё одним шагом к полному краху государства. Мир не может позволить себе отвернуться от этой кризисной ситуации.